Пять праведных преступников

Гилберт Кийт Честертон
Пять праведных преступников

{Читатель может удивиться, почему "Четыре праведных преступника" ("Four Fanetless Felons") переводится здесь как "Пять...". Дело в том, что Честертон, вообще любивший так называемую "германскую аллитерацию" (слова начинаются с одной и той же буквы), в этой книге доводит ее до предела. Конечно, мы пожертвовали возможностью сохранить ее в заглавии, если бы преступников было только четыре, - но их, собственно говоря, даже не пять, а шесть, с журналистом. Заметим, что название последнего рассказа - нечаянный подарок переводчику Честертон махнул здесь рукой на эту аллитерацию - "The Loyal Traitor", а по-русски сама собой выходит даже игра слов. (прим, перев.)}

Содержание
Пролог. Перевод Н. Трауберг.
Умеренный убийца. Перевод Е. Суриц.
Честный шарлатан. Перевод Е. Суриц.
Восторженный вор. Перевод Е. Суриц.
Преданный предатель Перевод Е. Суриц.
Эпилог. Перевод Е. Суриц.
ПРОЛОГ

Мистер Эйза Ли Пиньон из "Чикагской кометы" пересек пол-Америки, целый океан и даже Пикадилли-серкус, чтобы увидеть известного, если не знаменитого графа Рауля де Марийяка. Он хотел для своей газеты так называемой "истории" - и получил ее, но не для газеты. Вероятно, она была слишком дикой, в прямом смысле слова - дикой, как зверь в лесу, комета среди звезд. Во всяком случае, он не стал предлагать ее читателям. Но я не знаю, почему бы не нарушить молчания тому, кто пишет для более тонких, одухотворенных, дивно доверчивых людей. Мистер Пиньон не страдал нетерпимостью. Пока граф выставлял себя в самом черном цвете, он охотно верил, что тот не так уж черен. В конце концов, широта его и роскошества никому не вредили, кроме него; имя его часто связывали с отбросами общества, но никогда - с невинными жертвами или достойными столпами. Да, черным он мог и не быть - но таких белых, каким он предстал в "истории", просто не бывает. Рассказал ее один его друг, на взгляд мистера Пиньона - слишком мягкий, до слабоумия снисходительный. Но именно из-за этого рассказа граф де Марийяк открывает нашу книгу, предваряя четыре похожих истории. Журналисту с самого начала кое-что показалось странным. Он понимал, что изловить графа нелегко, и не обиделся, когда тот уделил ему десять минут, которые собирался провести в клубе перед премьерой и банкетом. Был он вежлив, отвечал на поверхностные, светские вопросы и охотно познакомил газетчика с друзьями, которые там были и остались после его ухода. - Что ж, - сказал один из них, - плохой человек пошел смотреть плохую пьесу с другими плохими людьми. - Да, - проворчал другой, покрупнее, стоявший перед камином, - а хуже всех - автор, мадам Праг. Вероятно, она сама называет себя авторессой. Культура у нее есть, образования - нет. - Он всегда ходит на премьеру, - сказал третий. - Наверное, думает, что ею все и ограничится. - Какая это пьеса? - негромко спросил журналист. Он был учтив, невысок, а профиль его казался четким, как у сокола. - "Обнаженные души", - ответил первый и хмыкнул. - Переделка для сцены прославленного романа "Пан и его свирель". Сама жизнь. - Смело, свежо, зовет к природе, - прибавил человек у камина. - Вечно я слышу про эту свирель!.. - Понимаете, - сказал второй, - мадам Праг такая современная, что хочет вернуться к Пану. Она не слышала, что он умер. - Умер! - не без злости сказал высокий. - Да он воняет на всю улицу! Четверо друзей графа де Марийяка очень удивили журналиста. Дружили они и между собой, это было видно; но такие люди, в сущности, не могли бы и познакомиться. Сам Марийяк его не удивил - разве что оказался беспокойней и встрепанней, чем на красивых портретах, но это можно было объяснить тем, что он постарел, да и устал за день. Кудрявые волосы не поседели и не поредели, но в остроконечной бородке виднелись серебряные нити, глаза были немного запавшие, взгляд - более беззащитный, чем предвещали твердость и быстрота движений. Словом, он был, скажем так, в образе; другие же - нет и нет. Только один из них мог принадлежать к высшему свету, хотя бы к высшему офицерству. Стройный, чисто выбритый, очень спокойный, он поклонился журналисту сидя, но так и казалось, что, если бы он встал, он бы щелкнул каблуками. Трое других были истинные англичане, но только это их и объединяло. Один был высок, широк, немного сутул, немного лысоват. Удивляла в нем

Как читать и скачивать книги с сайта?

Рейтинг: 0 Голосов: 0 1408 просмотров