Мэтр Корнелиус

------------------------------------
---=== библиотека chitaem.net ===---
------------------------------------
Оноре де Бальзак
Мэтр Корнелиус
Графу Георгию Мнишку.
Какой-нибудь завистник, видя на этой странице
блестящее сарматское имя, одно из самых
старинных и знаменитых, мог бы заподозрить,
что я пытаюсь, по примеру ювелиров, придать
больше цены новой работе, вправив в нее
старинную драгоценность, согласно прихоти
нынешней моды; но вы, дорогой граф, как и
еще кое-кто, знаете, что я стремлюсь воздать
должное таланту, воспоминаниям и дружбе.

Это было в 1479 году, в день всех святых, когда в соборе города Тура вечерня шла к концу. Архиепископ Гелий Бурдэнский поднялся со своего места, чтобы самому благословить верующих. Проповедь была длинная, служба затянулась до ночи, и глубокая темнота воцарилась в некоторых частях этого прекрасного храма, две башни которого были тогда еще незакончены. Однако святым поставлено было немалое количество свеч в треугольных подсвечниках, предназначенных для этих благочестивых приношений, ни смысл, ни ценность которых еще достаточно не поняты. Были зажжены все светильники в алтарях и все канделябры на клиросе. Это множество огней, неравномерно расположенное среди чащи колонн и аркад, поддерживающих три нефа, едва освещало громадный собор, так как, сочетаясь с густыми тенями колонн, отбрасываемыми на переходы здания, огоньки своей неистощимо причудливой игрою еще более подчеркивали мрак, в котором скрывались своды с арками и боковые часовни, и без того темные, даже днем. Не менее живописное впечатление производила толпа. Некоторые лица так смутно белели в полутьме, что их можно было счесть за призраки, в то время как другие, освещенные рассеянными отблесками света, выделялись как главные персонажи на картине. Статуи казались живыми, а люди - окаменевшими. И тут и там в тени колонн блестели глаза. Казалось, камень бросал взоры, мрамор говорил, своды повторяли вздох, все здание было одушевлено. В жизни народа нет сцен более торжественных, моментов более величественных. Людским массам для поэтического творчества нужно движение, но в эти часы религиозных размышлений, когда богатство человеческой души приобщается величию небес, молчание полно непомерно высокого смысла, преклоненные колени выражают страх, сложенные ладони - надежду. Когда все устремляются душою к небесам, начинает действовать особая духовная сила, вполне объяснимая. Мистическая экзальтация верующих, собравшихся вместе, влияет на каждого из них, и даже самого немощного духом, вероятно, подхватывают волны этого океана любви и веры. Своей электрической силой молитва преодолевает таким образом само естество человеческое. Этим безотчетным единством стремлений у людей, вместе повергающихся ниц, вместе возносящихся к небесам, вероятно, и объясняется магическое влияние, которым обладают возгласы священников, мелодии органа, благовония кадил и пышность алтаря, голос толпы и молчаливая молитва. Вот почему мы не должны удивляться, что в средние века в церквах, после длительных экстазов, возникало столько любовных страстей, которые зачастую наставляли отнюдь не на путь святости, хотя женщин, как и во все времена, они приводили в конце концов к раскаянию. Религиозное чувство, несомненно, было тогда в родстве с любовью, - порождало ее или само порождалось ею. Любовь еще была религией, она еще отличалась своим особым, прекрасным фанатизмом, простодушной суеверностью, высокой самоотверженностью, созвучными с христианством. К тому же связь религии с любовью можно объяснить нравами того времени. Прежде всего общество встречалось только у алтарей. Только там были равны сеньоры и вассалы, мужчины и женщины. Влюбленные могли встречаться и вступать в общение друг с другом только там. Наконец, церковные торжества по тем временам заменяли зрелище; в церкви женщина живее испытывала душевное возбуждение, чем в настоящее время на балу или в Опере. Не сильные ли волнения приводят всех женщин к любви? Вмешиваясь в жизнь, проникая в каждый ее уголок, религия в равной мере становилась соучастницей как добродетелей, так и пороков. Она проникала в науку, в политику, в искусство красноречия, в преступления, на троны, в плоть и кровь больного и бедняка,- она была все. Такие полунаучные замечания, быть может, подкрепят достоверность этого этюда, хотя некоторыми своими деталями он мог бы встревожить утонченную мораль нашего века, как известно, застегнутого на все пуговицы. В ту минуту, когда кончилось пение священников, когда последние аккорды органа смешались с переливами голосов могучего церковного хора, запевшего "Аминь", и последние отзвуки еще не заглохли под дальними сводами, когда собравшиеся в молчании ждали благостного слова прелата, один горожанин, торопясь домой или опасаясь за свой кошелек в сутолоке, неизбежной при выходе, потихоньку удалился, хотя и рисковал прослыть плохим католиком. Некий дворянин, притаившийся у одной из огромных колонн, окружавших клирос,

Как читать и скачивать книги с сайта?

Рейтинг: 0 Голосов: 0 730 просмотров