Тайна взорванного монастыря

АЛЕКСЕЙ БИРГЕР
ТАЙНА ВЗОРВАННОГО МОНАСТЫРЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ВОР, КОТОРЫЙ НЕ ВОР

- Ух ты! - заорал вдруг Ванька, подскочив на кровати чуть не до потолка. - Вот это да! Как же я раньше этого не замечал? Наверно, надо сразу пояснить для тех, кто не читал о наших предыдущих приключениях, что Ванька - это мой младший братец, а меня зовут Борис Болдин, и вся наша семья - я, Ванька, папа, мама, кавказский овчар Топа (полностью - Генерал Топтыгин) и сорока Брюс Уиллис (которого членом нашей семьи можно считать только условно, потому что он вечно пропадает невесть где) живет на северо-западе России, в краю озер, через который проходит система Волго-Балта, к Санкт-Петербургу на север и к Рыбинскому морю на юг, и дом наш (огромный и красивый старинный дом, весь покрытый прихотливой деревянной резьбой) стоит на острове Соленый Скит, в одном из этих озер. С одной стороны остров глядит на Город, а с другой - на заповедник, которым заведует отец, один из крупнейших заповедников в европейской части России. То есть, отец получается полным хозяином огромной местности, и к нему относятся с уважением и почтением даже всякие министры и банкиры из Москвы, приезжающие отдохнуть в гостевых комплексах заповедника, а уж о том, каким авторитетом он пользуется у всех местных жителей, на пятьдесят километров вокруг, и говорить не приходится. Даже Степанов, крупнейший местный мафиози и владелец чуть ли не половины города - старинных торговых рядов, переоборудованных им в комфортабельный рынок, гостиницы "Княжеская" (бывшей "Интурист"), одной из местных газет, завода ртутных ламп, электроинструментального завода и... Впрочем, ладно, Степанов - это совсем другая история, и я расскажу о нем при более удобном случае. А пока продолжу. Дело было на выходной, в самом начале зимы, которая наступила на удивление быстро. Практически сразу же после нашего последнего приключения, о котором я рассказывал и которое назвал "Тайна острова Буяна". Кто помнит, во время этого приключения мы угодили в снежный буран, сменившийся грозой, а потом опять снежным бураном - редчайшее явление, подобное которому произошло лишь в тысяча шестьсот каком-то году, и мы, конечно, были в полном восторге, что нам довелось увидеть такое чудо. А после снежного бурана тепло так и не вернулось, и лед установился очень быстро, и мы теперь не ездили в нашу школу в Городе на пароходике, типа паромчика ("трамвайчике", как его называют местные жители), а бегали в неё пешком через лед. Так вот, был выходной, ещё утро, и ближе к обеду мы собирались прошвырнуться на другой конец острова, навестить смотрителя маяка, который с концом навигации совсем заскучал, а заодно и Топу выгулять, но сейчас, после позднего завтрака, мы сидели дома. Так приятно было ничего не делать после целой недели беготни. Ванька валялся на кровати и в очередной раз перечитывал "Хоббита", а я (тут дело не обошлось без язвительных комментариев Ваньки) устроился перечитать первую из моих вышедших книжек, "Тайну неудачного выстрела". Очень приятно, знаете, перечитывать самого себя, особенно когда перечитываешь себя в виде красивой книги, изданной крупным московским издательством. Ну, Ванька, естественно не упустил случая подразниться. А потом взял своего любимого "Хоббита" и устроился перечитывать - и читал, пока (с чего я и начал рассказ) не подскочил с диким воплем, совершенно меня ошеломив. - Ты что? - спросил я. - Спятил? - Да ты только погляди! - Ванька был вне себя от возбуждения. - Как фамилия хоббита? - По-разному в разных книжках, - ответил я. - Или Торбинс, или Бэггинс. Тут надо пояснить. У нас было два издания "Хоббита" - два разных перевода - и в одном из них фамилия главного героя была Торбинс, а в другом Бэггинс. Вообще, то издание, в котором хоббита звали Торбинс, нравилось нам больше - возможно, просто потому, что оно появилось первым и мы первым его прочли. Но мы приобрели "Хоббита" и в другом переводе - нам так нравилась эта книжка, что хотелось иметь её в разном виде. Нас, конечно, заинтересовала эта путаница с фамилиями, и мы спросили у отца, который отлично знает английский язык, откуда она взялась. Отец рассмеялся: - Понимаете, по-английски "бэг" - это "мешок", "котомка", "торба". И один переводчик решил оставить фамилию как она есть, то бишь, Бэггинс, а другой переводчик решил перевести её на русский, чтобы русским читателям был понятен её смысл. Видимо, ему показалось, что смысл этой фамилии очень важен для понимания книги в целом. Вот он и сделал из Бэггинса Торбинса, потому что и "Мешочкинс" и "Котомкинс" звучат, согласитесь, намного хуже. - То есть, у Толкиена, в настоящем тексте, Бэггинс, а Торбинс - это неправильно? - уточнил я. - Ну, нельзя назвать это неправильным, - сказал отец. - Вообще-то, имена и фамилии не переводятся. Никто не делает из сэра Джона сэра Ивана, а из дона Базилио - дона Василия, хотя это одно и то же. Но бывают особые случаи. Например, вспомните, как Робинзон Крузо говорит: "Я решил назвать

Как читать и скачивать книги с сайта?

Рейтинг: 0 Голосов: 0 698 просмотров