Борисоглеб

Михаил Чулаки
Борисоглеб

Борис проснулся, а Глеб еще спал. Значит, через минуту-другую проснется и Глеб. Какие-то гормоны бодрствования появляются в крови, ударяют в голову - и будят брата. Но эта минута - минута почти одиночества, минута, принадлежащая только Борису.

Он успел подумать, что сегодня день рождения, появятся гости: двоюродная сестра Леночка и противный Иван Павлович. Но в такой день сойдет и Иван Павлович: лишь бы гости, лишь бы не праздновать между собой.

- Ленка придет и Палыч противный, - сказал Глеб.
Проснулся.

Глеб неведомо как понял, что брат проснулся первым, потому и заговорил. Понял, хотя Борька молчал и лежал тихо, затаился. Только они так могут - чувствовать и за себя, и за другого. Потому что у них кровь - общая.

Такими Борис и Глеб родились семнадцать лет назад - сросшимися. От таза почти до подмышек. Сосуды, связки, мышцы образовали обширное средостение. От этого внутренние их руки - правая Бориса, левая Глеба - стиснутые плечами, так и остались недоразвитыми. Можно ими почесаться, можно придержать чашку за столом, но уже поднять ту же чашку, поднести ко рту не хватает сил. Зато кожа на маленьких ладошках нежная и очень чувствительная, потому и называют они свои внутренние ручки - щупальцами. Сейчас Глеб пошевелил своим щупальцем и пощекотал Борьку.

Борис не хотел, а захихикал, но сквозь невольный смех закричал зло:

- Ты ж знаешь!.. Опять!

Знает Глеб, прекрасно знает, что Борька боится щекотки - потому и щекочет. А то бы и неинтересно.

Борис защищался своим щупальцем, они толкались плечами, так что тахта застонала от их толкотни.

Спали они в эту ночь на спинах. Это как договориться с вечера: на живот ложиться или на спину. Глеб считал, что ему трудней вылежать всю ночь на спине, потому что Борька более толстокожий; Глеб с удовольствием сменил бы позицию раза четыре, да Борька очень злится, если его разбудить: можно испортить интересный сон.

Глебу сегодня и самому досталось во сне интересное кино: всю ночь показывались бабы - в разных видах. И сестра Ленка, и какая-то незнакомая. Если спать на животах, бабы снятся еще отчетливее, но и на спинах никуда от них не денешься.

- Чего снилось? - спросил Глеб.

Борис иногда любил рассказывать сны, а иногда - нет.

Ведь сон - это единственный кусок его собственной жизни, куда никто не смеет влезть без спроса. Во сне он почти всегда ощущал себя отдельным, не прикованным к брату - а значит, свободным. Этой ночью во сне Борис плавал в бассейне вместе с совсем голой Леной - и это никого не касалось, кроме него.

Бассейны Борис с Глебом видели только по телевизору, потому что не могли они идти на самом деле в бассейн, не могли раздеваться при всех, чтобы глазели на них как на бегемотов в зоопарке. Как на маленьких жирных бегемотиков... Они вообще восемь лет никуда из дома не выходили, а уж тем более - в бассейн. Глядят каждый день и час не на зеленую воду, а на зеленые обои. Когда-то казалось красиво, как только оклеили ("Смотрите, мальчики, какая изумрудность изумительная!" - воскликнула мама), а теперь от этой изумрудности тоска. Недаром говорят: "тоска зеленая".

- А, не помню. Ерунда всякая, - отозвался Борис и сам тоже пощекотал брата.

- Врешь. Небось, Ленку драл.

Глеб злился, потому что Борька вечно чего-то строит из себя.

Чтобы не отвечать, Борис дернулся их общим боком:
- Встаем. Дупелиться охота.

Как читать и скачивать книги с сайта?

Рейтинг: 0 Голосов: 0 1200 просмотров