Так начинаются наводнения

температуры, давления, пульса и прочих штук, свидетельствующих о том, что я еще жив. Ленты ему явно не нравились, поэтому доктор начал насвистывать что-то веселое. - Ну и как? - Совсем неплохо. Совсем неплохо. Жалко, что вам сбили режим. Головы за это отрывать надо! - За что? - За полную безответственность. Ему, видите ли, не хотелось с ней прощаться. Ну ладно, потом объясню. Кстати, вы не будете возражать, если к вечеру мы сделаем вам переливание крови? - А мое возражение будет принято во внимание? Доктор вежливо улыбнулся и ушел. На следующий день мне стало хуже. Доктор сидел на круглом табурете и о своих болезнях ни гугу. За окном метет. Вчера еще было тепло, и рыболовы покачивали над водой удилищами, как жуки усиками. А сегодня метет. - Через полчаса кончится, - сказал доктор. - Недосмотрели. - Вы управляете климатом? - спросил я. - Да ничем мы не управляем, - вздохнул доктор. - Это не жизнь, а сплошное безобразие. Скорей бы облака уходили. - Вы вчера что-то говорили о безответственности. - Ах, вы об этом инциденте? Это неизбежно. Один молодой человек... Что с вами? Мне было плохо. Я еще слышал доктора, но уже не мог удержаться на поверхности мира. Мне казалось, что я держусь за слова доктора, как за скользкие тонкие бревнышки, но вот слова выскальзывают и остаются на воде, а я ухожу вглубь, не смея открыть рта и вздохнуть... Я очнулся. Они не знали, что я очнулся. Не заметили. И я слышал их разговор. Доктора и другого врача, специалиста по лучевой болезни. - Два-три дня, не больше, - сказал специалист. - Очень плох. Я знал, что говорят обо мне, но очень хотелось, чтобы слова эти не имели ко мне никакого отношения. Вторично я очнулся ночью. Доктор сидел на своем табурете и раскладывал на коленях нечто вроде пасьянса из карт, похожих на почтовые марки. Мне показалось, что доктор осунулся и постарел. Я был благодарен доктору за то, что он не ушел ночью домой, за то, что сидит у моей постели, и даже за то, что он осунулся всего-навсего оттого, что в его отделении умирает человек с Земли, с совсем чужой и очень далекой планеты. - Спите, - сказал доктор, заметив, что я открыл глаза. - Не хочу, - сказал я. - Еще успею. - Не дурите, - сказал доктор. - Безвыходных положений не бывает. - Не бывает? - Еще одно слово, и я даю вам снотворное. - Не надо, доктор. Знаете, что удивительно: я читал, что перед смертью люди вспоминают детство, родной дом, лужайки, залитые солнцем... А мне все чудится, что я чиню какого-то ненужного мне кибера. - Значит, будете жить, - сказал доктор. Я задремал. Я знал, что доктор все так же сидит рядом и раскладывает пасьянс. И мне, как назло, приснилась лужайка, залитая солнцем, та самая лужайка, по которой я бегал в детстве. Лужайка была теплой и душистой. На ней было много цветов, пахло медом и жужжали пчелы... Доктору я не стал говорить о своем сне. Зачем расстраивать? Вошла сестра. - Все в порядке, доктор, - сказала она. - Проголосовали. - Ну, ну? - Сто семнадцать "за", трое воздержались. - Чудесненько, - сказал доктор. - Я так и думал. Он вскочил, и карты, похожие на марки, рассыпались по полу. - Что, доктор? - Жизнь чудесна, молодой человек. Люди чудесны. Разве вы этого не чувствуете? Ох, как у меня болит зуб! Вы не можете себе представить... У вас когда-нибудь болели зубы? Вы еще вернетесь на свою поляну. Она вам снилась? - Да. - Вернетесь, но со мной. Вам придется пригласить меня в гости. Всю жизнь собирался побывать на Земле, но недосуг как-то. Если мы с вами продержимся еще два дня, считайте, что мы победили. И он не лгал. Он не успокаивал меня. Он был уверен в том, что я выживу. Это было странно, потому что неоткуда было взяться оптимизму. - Сестра, приготовьте стимуляторы. Теперь не страшно. - Доктор взглянул на часы. - Когда начинаем? - Через пять минут. Даже раньше. Сквозь толстые стекла окон донесся многоголосый рев сирен. - Через пять минут. Вы уже знаете? - сказал незнакомый врач, заглядывая в палату. - Закройте шторы, - приказал доктор сестре. Сестра подошла к окну, и я в последний, раз увидел серебряную подкладку облаков. Я хотел попросить, чтобы они не закрывали шторы, объяснить им, что облака нужны мне, но неумолимая тошнота подкатила к горлу, и я, не успев уцепиться за воркование докторского голоса, понесся по волнам, задыхаясь в пене прибоя.

Как читать и скачивать книги с сайта?

Рейтинг: 0 Голосов: 0 148 просмотров