Возраст третьей любви

АННА БЕРСЕНЕВА
Возраст третьей любви
Роман
Часть 1
Глава 1

Труднее всего привыкнуть, что твоя жизнь немного опережает время. И не как-нибудь абстрактно опережает, не иносказательно, а по-настоящему. Ты всегда живешь в завтрашнем дне и все, что ещё только произойдет с твоими близкими завтра, через восемь часов, с тобой происходит вот уже сейчас, сегодня. За три года, прожитые на Сахалине, Юрий Валентинович Гринев так к этому и не привык. Он просто перестал ощущать эту странную, немного нереальную разницу во времени, перестал машинально высчитывать, который теперь час в Москве. И в тот день, когда он перестал это делать, - понял, что забыл Москву. Он понял, что наконец перестал соотносить свою нынешнюю жизнь с прошлой, и вздохнул с облегчением и одновременно с самому себе непонятным оттенком горечи. Как будто кто-то таким образом разрешил ему не думать о смутных и тревожных вещах, о которых думать не хотелось и раньше, но думалось помимо воли. Непонятно было только, почему не обрадовала эта наконец обретенная свобода от прошлого. И вот теперь, выходя из операционной в девятом часу утра, Гринев ни о чем таком и не думал. А думал только о том, что уже девятый час, что дежурство его кончилось, а в отряде у него сегодня выходной и, пожалуй, можно будет поспать часов пять совершенно спокойно. Впрочем, если выяснится, что за время его больничного дежурства возникли какие-нибудь неожиданные обстоятельства, которые требуют его непременного присутствия, - тоже ничего страшного. Он просто не поспит, и к этому ему тоже не привыкать, тем более сегодняшняя ночь была средней тяжести: в основном бытовые и не слишком опасные травмы, не то что в прошлый раз. Юре часто не удавалось поспать после дежурства, ещё когда работал в Склифе: просто наваливалась новая работа, дневная, и сон как-то сам собою отодвигался на потом. А в Армении, потом в Абхазии о сне вообще забывали, и ничего. Но он был тогда молод, здоров и, главное, постоянно чувствовал в себе то ровное воодушевление работой, которое помогало ему даже больше, чем молодость и здоровье. Здоровье вроде никуда не делось, а воодушевления теперь, конечно, стало поменьше. Но оно все-таки осталось, не ушло совсем. И поэтому, выходя сумеречным осенним утром из операционной, Юрий Гринев чувствовал то, что называл "остаточной бодростью", которая, в случае необходимости, почти без его усилий могла продлиться на сколь угодно долгое время. - Что в Москве у вас творится! - Этими словами, да ещё произнесенными слегка растерянным тоном, вместо "доброго утра" встретил его в ординаторской Гена Рачинский. - Путч опять, а, Валентиныч? Рачинский стал завотделением меньше года назад. Работай Гринев к тому времени только в больнице, заведующим был бы он, это все понимали, и Гена тоже. Но заведовать травматологией и одновременно работать в отряде - это было, конечно, невозможно. Да и Абхазия ещё была у всех на памяти - когда его командировка вместо двух недель растянулась на три месяца. Став заведующим, Гена долго ещё приглядывался к Гриневу: отслеживал реакцию, предполагая зависть и скрытую неприязнь... Это было так смешно, что Юра даже не тратил сил на опровержение. И как опровергнешь - лицо, что ли, делать одухотворенное? Как все-таки странно: не понимать, что сожаление о сделанном выборе - самим ли сделанном, судьбою ли - глупо и бессмысленно... Через полгода Рачинский перестал приглядываться к Юриным реакциям, это произошло как-то само собою и больше не вспоминалось. - Какой ещё путч? - удивленно спросил Юра. - Ты, Ген, видно, вечер вчера неправильно построил! Головка не бо-бо? - Почему неправильно? - хмыкнул Гена. - Очень даже правильно! Посидели "Под мухой", все путем. Смотри, картинка по телевизору вместо новостей, того и гляди "Лебединое озеро" заиграют. Кафе "Под мухой" находилось в Южно-Сахалинске прямо рядом с вокзалом. Его называли так по привычке: ещё с тех пор, когда тучи мух роились над грязными столами, садясь на замызганные тарелки с серыми пельменями и тусклые стаканы с водкой. В самом начале перестройки кафе взял в аренду оборотистый кореец и с невиданной быстротой превратил его в образцовую картинку будущего капитализма: с чистенькими кабинками, по-домашнему приготовленными корейскими блюдами и улыбчивыми, хорошенькими официантками. Вот только название оказалось прилипчивым, хотя давно уже не имело ничего общего с действительностью. Об этих неважных, но почему-то тоже прилипчивых мелочах Юра подумал машинально, оглядываясь на стоящий в углу ординаторской телевизор.

Как читать и скачивать книги с сайта?

Рейтинг: 0 Голосов: 0 1619 просмотров