Последняя Ева

АННА БЕРСЕНЕВА
Последняя Ева
роман
Памяти папы
Часть 1
Глава 1

Ева сидела у открытого окна и смотрела, как с тихим шорохом опадают на подоконник пионовые лепестки. Она уже, наверное, не меньше часа сидела вот так, почти неподвижно, а ей все не надоедало. Один цветок ещё не раскрылся, а на другом лепестков почти не осталось: все они как тень лежали вокруг синей вазы. Но облетевший цветок казался Еве даже красивее, чем бутон. К тому же каждый новый лепесток обрывался совершенно неожиданно, как будто это происходило на свете впервые, и поэтому не могло надоесть. Ваза тоже казалась Еве необыкновенно красивой, несмотря на отбитый край и стершийся от старости золотой ободок. Зато эта ваза была такого удивительного кобальтового цвета, какого сейчас уже просто не бывает. Конечно, надо было бы заниматься совсем не этим, и Ева вовсе не собиралась провести воскресный вечер в бессмысленном созерцании пионового букета. Надо было, например, проверить тетради с последними в этом году сочинениями, которые тремя высокими стопками лежали у неё на столе, или сделать ещё что-нибудь необходимое. Но час назад, уже открыв верхнюю тетрадь, она услышала этот странный тихий шорох - и вот сидела теперь в поздних майских сумерках у окна, подперев рукой подбородок, и смотрела на облетающие цветы. - Ева, темно же, почему ты свет не зажигаешь? Она вздрогнула. Привыкла за это время только к одной неожиданности - к тому, как отрывается от венчика каждый новый, винного цвета, лепесток, - и мамин голос прозвучал поэтому странно. Мама была ещё в прихожей, но она ведь слышала Еву даже через стены, поэтому, конечно, догадалась, что та дома, несмотря на выключенный свет. - Глаза устали, мам, - ответила Ева, быстро смахивая на пол лепестки. - Сейчас включу. Ей не хотелось объяснять маме, как она провела целый час. Не потому, что та не поняла бы, а просто чтобы не тревожить её понапрасну. Ева всегда замечала, как легкий и тщательно скрываемый испуг мелькал в маминых глазах, когда та слышала от неё что-нибудь... Что-нибудь такое! Это с самого детства было так, она даже не могла вспомнить, когда заметила мамин испуг впервые - наверное, слишком маленькая была, чтобы запоминать. Но этот испуг повторялся часто - до тех пор, пока Ева не научилась сдерживать себя. Или хотя бы свои слова. Она села за письменный стол, включила лампу и придвинула к себе все ту же первую тетрадку с сочинением. Впрочем, обмануть маму было почти невозможно, поэтому Ева особенно и не старалась. - И тетрадки совсем не проверяла. - Это было первое, что сказала Надя, войдя в комнату. - Промечтала просидела, так ведь, да? - Ну, промечтала, - засмеялась Ева. - Сумерки, мам... Сумерничала! Я сумерки ведь люблю, ты же знаешь. "Не мерещится ль вам иногда, когда сумерки ходят по дому, тут же возле иная среда, где живем мы совсем по-другому?" - улыбаясь, произнесла она. - А дальше? - спросила мама, остановившись посередине комнаты. - "И движеньем спугнуть этот миг мы боимся иль словом нарушить, точно ухом кто возле приник, заставляя далекое слушать", - продолжила Ева, невольно починяясь маминой вопросительно-спокойной, но твердой интонации, хотя минуту назад вовсе не вспоминала эти стихи, и уж тем более не собиралась читать их вслух. Впрочем, читать стихи для неё было так же естественно, как дышать, а мамы стесняться не приходилось. - Ты одна приехала? - спросила Ева, снова безуспешно пытаясь сосредоточиться на сочинении. - А папа, а Полинка? - Папа завтра вернется. - Мама уже вышла из комнаты, и поэтому говорила громко, шурша на кухне какими-то пакетами; хлопнула дверца холодильника. - Не хотел меня на электричке отпускать, но они с дядей Лешей Красниковым ещё раз на рыбалку завтра хотят сходить. Сегодня утром так у них клевало хорошо - разохотился. - Даже издалека, через коридор, Ева расслышала улыбку в мамином голосе - почувствовала по тому, как изменились интонации. - А Полина сказала, ещё на недельку останется порисовать. Погода, говорит, хорошая, по вечерам туман, жалко такие дни растерять. Ева улыбнулась, услышав, как спокойно мама говорит о том, что сестра неделю одна будет жить в Кратове. Ее-то она едва ли оставила бы одну на даче, а Полинку - пожалуйста. Хотя Еве уже тридцать два - возраст, в котором говорить даже смешно о материнской опеке, - а Полинке всего семнадцать. Но так тоже было всегда, и к этому Ева тоже привыкла. Мама меньше волновалась, когда трехлетняя Полина играла во дворе без

Как читать и скачивать книги с сайта?

Рейтинг: 0 Голосов: 0 1190 просмотров